С тихим скрипом отворив первую, ближайшую к лестнице дверь, Вы попадаете в просторную, хорошо освещенную солнцем комнату. Под ногами простой темный деревянный пол, сделанный, что называется, на совесть, дабы послужил изрядно и смог вынести даже пьяные танцы несдержанных в алкоголе постояльцев. По центру комнаты лежал ковер с коротким ворсом бежевого цвета. Он был чист, ибо его тщательно и регулярно выбивали, а значит, по нему можно было не боясь ходить даже босыми ногами. Стены старательно выкрашены в светло-голубой цвет, даря смутное ощущение домашнего уюта.
Вольный ветер свободно может в комнату ворваться, встрепенув бледно-серые льняные занавески,едва Вы откроете окно, с силой надавив на потемневшие от времени рамы, держащие идеально чистые стекла. Порядок вообще был неотъемлемой частью этого помещения, видимо здесь убирались чаще всего, с расчетом на то, что в сию комнату заселяются в первую очередь. У окна, прижатая к стене,
стояла постель, застеленная чистыми, накрахмаленными простынями, отметая всякого рода мысли о клопах и прочей дряни, о которой не заботятся в других заведениях. Поверх покрывала лежали три подушки разного наполнения (гречка, хмель и гусиное перо). В углу, рядом с изголовьем кровати на табуретке стоял большой медный таз с водой, рядом на потемневшей влажной деревяшке лежал кусок мыла. Стену, что напротив окна, занимал большой шкаф, даром что он был практически пуст, главное что создавал настроение и атмосферу комнаты. Пузатенький, чуть выше человеческого роста, он был выкрашен черной как смоль краской, которая и не думала осыпаться. Гладкие изящные металлические ручки, испытавшие тепло множества ладоней, будто предлагали коснуться их и открыть тонкие деревянные двери, открывая Вашему взору стопку одежды. Если покопаться, можно обнаружить даже ночной колпак и пару теплых вязаных носков.